Став известными, казалось бы, в одно мгновение, Marakesh сумели завоевать статус одной их самых модных и востребованных украинских групп. У них наполеоновские планы, свежее звучание и экстравагантный фронтмен, ставший эротической фантазией для эмо-тинейджеров обоих полов.

Группе Marakesh есть чем гордиться. О том, чтобы за три года сделать такой рывок вперед, мечтает, наверное, каждая начинающая группа. Но пока кто-то мечтал, они делали. Выпустив свой первый альбом Androgyny собственными силами и мизерным тиражом в 500 экземпляров, они только утвердились в том, что находятся на правильном пути. Лидеру группы Марику на тот момент было всего 18 лет, но ему хватало решительности и упорства для того, чтобы продолжать начатое дело. Далее последовал мини-альбом "День Святого Валентина" и туры по России и Украине, активные ротации на радио и ТВ, номинации на различные премии. В прошлом году Marakesh представили альбом "M", который просто пестрит хитами. Выложенный для свободного скачивания, он имел огромный успех и повлек за собой новую волну популярности Marakesh. В нашем интервью Марик (вокал, гитары, клавишные) и Pal (бас, гитары, клавишные) рассказали о будущем рок-музыки в СНГ, моментах полнейшего творческого отчаяния, пиратстве и способах борьбы с ненавистниками.

Как Вы считаете, насколько здесь, в стране шансона и Верки Сердючки, востребована рок-музыка?
Pal: Ну я не назвал бы нашу страну так. А популярно это все просто потому, что этим  занимаются профессионально. Если кто-то займется так же профессионально какой-то стоящей рок-группой, у нас будет страна Верки Сердючки, шансона и Marakesh!
Марик: Не стоит воспринимать попсовые проекты, созданные продюсерами типа Никитина, как творчество или музыку — это всего лишь шоу-бизнес.

В России все иначе? Там рок более востребован?
Pal: Там андерграунд больше развит, чем у нас, но он все равно остается андерграундом. Оттуда, насколько я знаю, еще никто не вылез на супербольшую сцену. Те же Jane Air, [AMATORY] и Stigmata хоть и играли сольники на больших площадках в столицах, но турят по тем же самым клубам, что и мы. После выступления на фестивале "Окна Открой" в Питере нам показалось, что в России монополию имеет русский олдовый рок. Проводится много соответствующих фестов, огромное количество молодежи следует этому русскому року. То есть русский рок в России успешней, чем альтернативный.

Но будущее за альтернативой?
Марик: Сейчас и в России, и в Украине очень много перенимают из-за рубежа, откуда задаются все тенденции в музыке и моде. То есть на лицо попытки передрать зарубежную, некогда альтернативную культуру, которая там уже давно стала мейнстримом и, может быть, пик ее уже прошел, но здесь она когда-нибудь проделает тот же путь. И альтернатива станет мейнстримом. Уже становится.

Почему Вы решили выкладывать новые треки из серии синглов "Цифровая Кровь" в Интернет для свободного скачивания?
Марик: Ну а какой смысл выкладывать для несвободного? Люди не знают как платить. Я сам не знаю. У нас совсем не развита система интернет-платежей, тут все очень сложно. Если мы будем предлагать платное скачивание, никто просто не будет качать. А выпускать синглы на носителях не имеет смысла. Я бы не пошел в магазин покупать сингл с одной песней. Я вообще диски уже давно не покупаю, да и в моем окружении тоже никто не покупает. Поэтому наши релизы происходят в Интернете. Мы зарабатываем на других вещах: мерч, концерты. А музыка — это способ распространения своего творчества. Раньше мы тоже верили в то, что можно выпускать диски. Но после того, как был очень хороший эффект от бесплатного скачивания нашего альбома, мы поняли, что этот способ намного круче, доступнее (речь идет об альбоме "M" — более 15 тысяч скачиваний только с официального сайта — прим. авт.). Диски сейчас уже не везде найдешь. Да и CD-плееров, по-моему, у многих людей нету.
Pal: И как можно продавать диски, если мы сами их не покупаем? Это нечестно, мне кажется. Это все равно что торговать Запорожцами, а ездить на Мерседесе.

А сами Вы бесплатно скачиваете музыку?
Pal: Конечно, боги торрентов нам в этом помогают (смеются — прим. авт.).
Марик: Когда отключили Piratebay, мы даже назначили день траура. К счастью, теперь он снова работает.

Многие зарубежные музыканты приравнивают это к краже.
Марик: По-моему, таких музыкантов все меньше и меньше. Каждая группа, независимо от того, мейнстримовая она или нет, выкладывает свою музыку на MySpace для прослушивания. Естественно, все знают, что скачать оттуда проще простого, даже если там нет такой кнопки. После того, как Radiohead выложили свой альбом для свободного скачивания, очень многие группы последовали их примеру.

Да, но они также предлагали при желании заплатить за альбом и неплохо заработали на этом.
Марик: Да, это хороший вариант, и мы поддерживаем его.
Pal: И даже пытались его использовать, но немножко опоздали. После того, как альбом уже висел в сети пару месяцев и все его давно скачали, мы только прилепили кнопку с номером кошелька на Яндекс.Деньги, но до сих пор никаких платежей не поступало.
Марик: Стоит учитывать тот немаловажный факт, что система интернет-платежей у нас еще не развита. А тем более среди молодежи: далеко не у всех вообще есть кредитная карточка. А родители их музыкальные предпочтения не особо разделяют.

Марик, недруги называют твой вокал писклявым...
Марик: Тем не менее, определенному количеству людей он нравится, они приходят на концерты, качают музыку, покупают мерч. Так что у меня нет времени на тех, кому не нравится творчество группы Marakesh и мой вокал.

А для чего тогда тобою создана группа ненавистников Marakesh ВКонтакте?
Марик: Как раз для того, чтобы они не парили мне мозги. Эта группа ненавистников — такой прикол, специальное место, где они могут объединиться и дружно "пообсирать" нас. Я создал ее для того, чтобы давать ссылку в том случае, если кто-то очень жестко высказывает претензии в адрес Marakesh, писклявого вокала и так далее. Я вообще не воспринимаю критику от незнакомых мне людей. В моей жизни очень мало людей, чья критика меня интересует. К тому же мы выкладываем только те результаты нашей работы, которые устраивают нас на все сто процентов. Поэтому после этого читать и слушать про писклявые вокалы я не намерен. Мой вокал все равно не изменится, не станет неписклявым. Мы знаем, что мы делаем и просто делимся этим с людьми. Те, кому это нравится, становятся нашими поклонниками, кому нет — те попросту теряют время, пытаясь убедить нас в том, что наша музыка плоха.

Мы недавно общались с Муриком, и он предрек скорый закат эмо-направления по причине того, что оно тупиковое. А Вы как думаете?
Pal: Мне кажется, что если однажды какое-то движение создается, то потом оно существует практически всегда. До сих пор ведь есть хиппи, хэви-металлисты, олдскул-рэперы, олдскул-рейверы и так далее. Я думаю, эмо — это не просто какая-то субкультура, это молодежный образ жизни, молодежные шмотки, молодежные прически, расцветка одежды, анимешки и соответствующая музыка. Оно появилось и уже никуда не исчезнет, потому что это реально классная культура.
Марик: Но со временем оно, как и все движения, скорее всего, затихнет. Потом опять появится, снова затихнет и снова появится и так до бесконечности. Потому что все идет по кругу и очень легко предугадать, что будет дальше. Все ведь очевидно.

А что будет дальше?
Марик: Я не буду говорить, потому что я не хочу давать наводку ленивым продюсерам, раскрывая такие секреты. Пусть они лучше откроют глаза, включат VH1. Но, в принципе, и так видно, что в начале 2000-х был популярен пост-панк, эти все группы из серии The Strokes, а что их сменило? Сейчас опять в моде "новая волна", Duran Duran. Сейчас люди играют в 80-е: одеваются как тогда, слушают музыку, которая тогда была популярна, их это прет. И вполне можно предугадать, что будет дальше. Но мы предпочитаем не играть, оставаться собой.

Каким был самый сложный момент в истории группы Marakesh?
Марик: Pal появился в группе как раз в тот период, когда началось уже какое-то серьезное отношение к делу, когда мы поняли, что это наш выбор, и что наша задача — обустроить свою жизнь так, чтобы это все было не зря, добиться каких-то результатов. А до 2006 года все очень вяло проходило и было непонятно, кому все это нужно. Теперь мы втроем знаем. У нас очень много всего классного было за все время существования группы, особенно за последние три года, после выхода первого альбома.
Pal: Были и сложные моменты, но поскольку мы занимались своим делом, все плохое как-то стиралось, а проблемы перетекали в опыт.
Марик: Сложностей полно и сейчас. Но а как ты будешь знать о том, что тебе хорошо, если до этого не было плохо?

Как следует бороться с творческим кризисом?
Pal: Надо просто переждать его. Это не та штука, над которой надо париться и бояться ее.
Марик: Я думаю, что те люди, которые уже однажды чувствовали какое-то творческое вдохновение, писали, творили, то это уже на всю жизнь. Если какое-то время у тебя ничего не получается, то это не значит, что все, теперь ты больше ничего не сможешь никогда написать.
Pal: Мне кажется, что если в этой ситуации ты даже захочешь забить на музыку, то у тебя все равно не получится. Я вот не представляю себе, как я, например, уйду из группы, пойду на работу как все... Я все равно куплю ноутбук, буду дома сидеть и играть на миди-клаве. Потому что мне все время хочется что-то делать в музыкальном плане, музыка уже полностью меня захватила. Она захватила всех нас.